|
Дмитрий Соколов
Восстание декабристов вот уже более двух столетий
является одним из самых обсуждаемых политических событий в
истории нашей страны. Известно, что после суда основная
масса заговорщиков была сослана в Сибирь, где оказала
серьезное влияние на культуру этого сурового края. О том,
как декабристы на самом деле добирались до места ссылки
известно лишь историкам. Рассказать об этом мы попросили
писателя, автора фотоальбома «Акша: история декабристов»
Олега Дейнеко.
Д.С.: Олег Анатольевич, при словах «декабристы» и
«ссылка» воображение тут же рисует изнуренных людей в
кандалах, бредущих по бездорожью тысячи километров в Сибирь.
Все было, именно так?
О.Д.: По большому счету подобное мнение родилось благодаря
творчеству знаменитых поэтов и писателей, симпатизирующих
декабристам. В реальности же все происходило несколько
иначе. Кандалы на ногах заговорщиков действительно
присутствовали, но на этом ужасы поездки в Сибирь для многих
декабристов по большому счету и заканчивались. Верховный
уголовный суд постановил отправить на каторжные и крепостные
работы 121 декабриста.
Однако этапировано было 115 человек на протяжении двух лет с
1826 по 1828 года. Событие было из ряда вон выходящее. И
дело было даже не в самой отправке арестантов в Сибирь. Это
происходило регулярно. Страна была шокирована тем, что на
каторгу в кандалах отправлялись представители самых богатых,
знатных и влиятельных аристократических семейств страны.
Впереди их ждала работа на сибирских заводах и рудниках, а
до этого длинный и долгий путь до места каторги.
Д.С.: Неужели родственники осужденных не могли подкупить
конвоиров, чтобы облегчить дорогу осужденным заговорщикам?
О.Д.: Не только могли, но и делали это повсеместно. К тому
же многие из близких и дальних родственников декабристов
занимали высокие должности и пользовались своим служебным
положением. К месту ссылки декабристов перевозили партиями
по нескольку человек в сопровождении фельдъегеря. Первыми на
каторгу отбыли четыре наиболее видных заговорщика: Артамон
Муравьев, Александр Якубович, Евгений Оболенский и Василий
Давыдов.
Компания было достаточно дружная и веселая. Несмотря на весь
трагизм ситуации, ехали они с ветерком, практически ни в чем
себе не отказывая. В качестве сопровождающего к декабристам
был приставлен фельдъегерь Седов, который вместо того, чтобы
следить за исполнением предписаний начальства и инструкций
по конвоированию ссыльных, играл роль угодливого денщика. На
всем пути следования на декабристах должны были быть надеты
ножные кандалы.
Вещь крайне неприятная, а для дворян и просто невыносимая.
Однако Артамон Муравьев почему-то был избавлен от данного
арестантского предмета туалета. Очевидно, серьезную роль в
этой поблажке сыграл тот факт, что его родная сестра
являлась женой министра финансов Российской империи.
Разумеется, Седову было хорошо заплачено, чтобы Артамон
Муравьев не натер себе ноги кандалами, а также вместе с
другими декабристами по пути ни в чем не нуждался.
Д.С.: Неужели конвоир не боялся, что нарушение инструкции
вскроется?
О.Д.: Определенный риск, безусловно, был. Однако фельдъегерь
Седов, как и его коллеги, прекрасно понимал, что
конвоирование столь именитых и богатых людей это возможно
его единственный шанс разбогатеть, чем и воспользовался. Как
показала история, наказанию подвергались и те фельдъегеря,
кто брал с декабристов непомерную мзду во время доставки к
месту ссылки, и те, кто проявлял излишнюю строгость. Но
большинство все же пытались заработать на именитых
заключенных. Мало того, за каторжными поездами были посланы
тайные соглядатаи от жандармов. Они тщательно фиксировали
все нарушения, но хода подобным докладным запискам обычно не
давали. Если говорить о первой четверке декабристов, то
сохранилось донесение некоего Михаила Грибовского.
Своему начальнику главе тайной полиции А.Х. Бенкендорфу
лазутчик сообщал о том, что в Нижнем Новгороде заключенные
изволили пообедать в трактире, заказав множество блюд,
запивая обильное угощение вином. Заплачено за трапезу было
40 рублей. Для интереса можно заметить, что столько же
получал в год рядовой сапожник, а заработок чиновника в те
годы составлял около 30 рублей в месяц.
Не удивительно, что обычные горожане недоумевали, видя с
каким шиком едут на каторгу заговорщики. К тому же все
арестанты были одеты по последней столичной моде. В
частности, фрак, в котором ехал в Сибирь В.Л. Давыдов стоил
порядка 200 рублей. Огромные по тем временам деньги.
Д.С.: Известно, во сколько обошлась столь комфортная
дорога на каторгу для кошелька родственников декабристов?
О.Д.: Самое удивительное, что история сохранила до наших
дней даже точные суммы. Щеголь Василий Давыдов написал
письмо своей жене, чтобы она передала для Седова на
указанный адрес полторы тысячи рублей. В свою очередь
Александр Якубович просил своего отца выплатить фельдъегерю
пятьсот рублей. Аналогичное послание отправил родне и
Евгений Оболенский.
Не обращался к близким с просьбой оплаты услуг Седова лишь
Артамон Муравьев. Очевидно, он расплатился по дороге
самостоятельно или сумма была передана заранее. О ее размере
можно только догадываться, поскольку он единственный ехал
без кандалов, что являлось вопиющим нарушением всех правил
конвоирования арестантов. Не удивительно, что самые лояльные
фельдъегеря после данного этапа обеспечили себе безбедную
старость и возможность больше не работать.
Д.С.: Все фельдъегеря столь лояльно относились к
конвоируемым декабристам?
О.Д.: Были разные ситуации. В своей массе за деньги или из
человеческого сострадания фельдъегеря были достаточно
учтивы. С одной стороны им хотелось заработать, а с другой
существовал серьезный риск за излишнее рвение стать врагом
именитых родственников заговорщиков, что сулило огромные
неприятности.
В качестве показательного примера можно привести историю
фельдъегеря Желдыбина. Этот человек был очень строг к
сопровождаемым им декабристам. Не давал снимать кандалы,
внимательно следил за полным соблюдением правил
конвоирования. Однако при этом также пытался заработать.
Делал он это, прикарманивая государственные деньги, выданные
ему «на прогон». Лошади менялись реже, чем это было
положено, а ямщикам недоплачивалось.
Закончилась данная история для казнокрада трагически. Во
время пути он обронил мешок и собственную записную книжку,
где с рвением хорошего бухгалтера фиксировал все, на чем ему
удалось «сэкономить» во время этапирования декабристов. Вещи
были подобраны и переданы в тайную полицию. Вскоре Желдыбина
арестовали. Фельдъегеря не посадили, но украденные из казны
деньги пришлось вернуть.
Д.С.: Неужели у всех декабристов поездка на каторгу
проходила в столь позитивном ключе?
О.Д.: Вовсе нет. Были и по-настоящему трагические эпизоды.
Далеко не все осужденные заговорщики имели средства на
подкуп фельдъегерей, а некоторые не делали этого из идейных
соображений. Их дорога на каторгу действительно представляла
собой настоящий ад на Земле. В качестве примера можно
привести судьбу декабристов Черниговского полка: Александра
Мозалевского, Ивана Сухинова и Вениамина Соловьева.
После суда всем троим был вынесен смертный приговор казни
через четвертование. Однако потом по высочайшему велению
высшую меру заменили лишением чинов и дворянства,
преломлением шпаг под виселицей и ссылке на каторжные работы
навечно. Церемония гражданской казни состоялась 5 сентября
1826 года, после чего несчастные в кандалах были направлены
из Киева в Забайкалье пешком!
Вес их оков составлял около 9 килограмм, вызывая жуткие
страдания при ходьбе. Летом железо терло и обжигало ноги, а
зимой вызывало обморожение. При этом по этапу заключенные
шли в любую погоду: мороз и снег, жару и дождь. Порой
декабристы от нечеловеческого напряжения падали в обморок.
Тогда их клали на повозки, привязывали к ним и везли. Но
стоило заключенному прийти в себя, как его снова заставляли
идти пешком. Александр Мозалевский и его товарищи находились
в пути на каторгу один год, шесть месяцев и одиннадцать
дней.
Ни о каких обедах в трактирах речь не шла. Питались
каторжане на 12 копеек в день, выданных на их содержание
государством. Денежную помощь от именитых знакомых они
получили лишь по прибытии в Читу. Таким образом, можно
отметить, что дорога осужденных декабристов на каторгу, как
и их пребывание там были очень различны. Все зависело от
состояния, знакомств и психологического настроя самого
осужденного.
Д.С.: Спасибо!
«Проект реализован в рамках гранта Президента
Российской Федерации для поддержки творческих проектов
общенационального значения в области культуры и искусства»
|
