Какими достижениями можно гордится?

Алексей Мамонтов,
президент Московской международной валютная ассоциация (ММВА)

Уважаемая Эльвира Сахипзадовна! 9 апреля исполнилось два года с момента утверждения Вас Государственной Думой в должности руководителя Центрального банка Российской Федерации. Это серьёзная дата. Это не «сто дней», не первый год. Это — почти половина срока действия Ваших полномочий и это повод к тому, чтобы подвести некоторые итоги Вашей работе на посту главы Банка России. У меня и, как я смею думать, у многих представителей банковского сообщества, к Вам в связи с этим — резоннный вопрос: какими именно достижениями за эти два года Вы особенно гордитесь? Это не праздное любопытство. Это желание понять, какие главные цели в своей работе Вы ставите и в чём именно видите свою миссию.

Нет нужды приводить тут сравнительные (до смены команды ЦБ и в настоящий момент) характеристики таких ключевых макроэкономических параметров, как прирост ВВП, рост стоимости потребительской корзины, курс рубля к основным мировым валютам, размер международных резервов, уровень ключевой процентной ставки и т.д. — все они будут не в Вашу пользу. За некоторые из них Вы, как глава ЦБ РФ, несёте прямую или косвенную ответственность, другие же просто стали общим неблагоприятным фоном для проведения Ваших новаций..
В Законе о Центральном банке РФ сказано, что целями его деятельности являются: защита и обеспечение устойчивости рубля, развитие и укрепление банковской системы, обеспечение стабильности финансового рынка и его развитие. Что касается обеспечения устойчивости рубля, то, по-видимому, либо эта функция не выполняется вовсе, либо мы нуждаемся в новом определении понятия «устойчивость».
Волатильность курсовой динамики и в прошлом году, и в нынешнем достигала двузначных значений, а рынок, пожалуй, уже привык к тому, что амплитуда колебаний национальной валюты, то есть её «устойчивость», измеряется не в цифрах «после запятой», а в целых числах. Возможно, взятая Банком России на вооружение стратегия «free floating» имеет свои преимущества, своё объяснение, логический смысл и даже некую положительную направленность с точки зрения развития финансового рынка и национальной экономики, но она вряд ли лежит в поле действия нынешнего закона. В нём среди вменённых ЦБ РФ целей нет такой, как «обеспечение свободного плавания национальной валюты и её неограниченных курсовых колебаний по отношению к иностранным валютам».
То, что происходит с рублём в период Вашего пребывания на посту главы ЦБ, иначе, как отказом действия всех систем управления, назвать трудно. Столь резких скачков национальной валюты на коротких и средних отрезках времени не было даже в самые сложные и тяжёлые времена новейшей истории российского рынка. Стоит ли говорить о том, что подобные шоковые потрясения способны оценить только самые искушённые и успешные игроки, но никак не население и субъекты экономической деятельности..
Падение национальной валюты осенью прошлого года, также как и нынешнее её динамичное укрепление одинаково пагубно отражается на финансовых активах, обязательствах домохозяйств, розничном товарообороте, на производителях промышленной продукции, поставщиках услуг и товаров.
Продолжающийся ныне и возможно «воодушевляющий» даже кого-то темп т.н. укрепления рубля к основным мировым валютам очевидно добивает начавшееся было импортозамещение (особенно на фоне высокой стоимости кредита, о чём будет сказано ниже), снижает рентабельность компаний-экспортёров (при том, что сокращается и физический объём экспорта), осложняет бюджетное наполнение (дефицит казны сегодня уже ощутимо растёт).
К тому же, даже тем, кто упивается нынешним «реваншем» национальной валюты, вряд ли стоит торжествовать или обольщаться — в условиях нынешней валютной стратегии их и нас вскоре ожидают новые курсовые потрясения, резкая смена трендов, сокращение интервалов и увеличение амплитуды волатильности рубля. Поведение национальной валюты станет ещё более лихорадочным и хаотичным, ещё менее предсказуемым и только усилит вновь растущее к ней недоверие.
Да, курсовая устойчивость рубля зависит не только от усилий ЦБ РФ, но и от действия иных факторов — изменения внешнеторговой конъюнктуры, динамики сальдо по счёту капитальных операций, состояния платёжного баланса в целом и т.д. Да, всё это сегодня оставляет желать лучшего. Однако если согласиться с тем, что роль ЦБ РФ в обеспечении устойчивости национальной валюты столь статична и мала, то зачем тогда вообще на него возложена задача по «защите рубля» — обязанность, которую он в настоящее время исполняет весьма, скажем так, вольно и своеобразно.
Другой декларируемой законом целью деятельности Банка России является «развитие и укрепление банковской системы». Здесь тоже есть, чем похвастаться. Возьму на себя смелость утверждать, что никогда ещё, по крайней мере, за последние полтора десятилетия наша банковская сфера не представляла собой столь удручающую картину. Никогда ещё она не была столь неустойчивой и нестабильной, и уж точно никак не «укрепилась», не говоря уж о том, что не «развивается».
На протяжении почти всего срока Вашего пребывания во главе ЦБ положение в банковском секторе медленно, но верно ухудшалось. В настоящее время интенсивность этих негативных изменений выросла драматически.
Так, прирост активов (к тому же весьма незначительный) за прошедший февраль продемонстрировало менее трети кредитных организаций (такого не было более пятнадцати лет). Совокупные активы тридцатки крупнейших банков уменьшились с 63,0 трлн. руб. до 59,7 трлн руб.
Из ста крупнейших банков прирост активов показали лишь пятнадцать, из тридцати — только два. Отток активов наблюдается сегодня уже даже в государственных и квазигосударственных банках, традиционно пользующихся гораздо более дешёвым фондированием и существенно лучшими условиями размещения своих денежных средств.
Снижение активов в первую очередь связано с основной деятельностью банков — сокращением кредитования, причём, как в сегменте физических лиц и населения, так и среди юридических лиц-некредитных организаций.
В состоянии перманентной агонии, так и не восстановившись за полтора года после памятного отзыва Банком России лицензий у ряда банков из первой сотни и поступательного снижения доверия участников друг к другу (да и, будем говорить прямо, — к действиям регулятора) находится и рынок межбанковского кредитования.
Рентабельность банковской индустрии стремительно падает. За первые два месяца текущего года тридцать крупнейших банков получили соовокупный убыток в размере 23 млрд руб., тогда как за тот же период прошлого года эти же кредитные организации получили прибыль 131 млрд руб. И это банки, которые считаются становым хребтом системы. Что уж тут говорить про остальные сотни кредитных учреждений?
С середины 2013 года по настоящее время Банком России отозвано уже свыше ста лицензий на осуществление банковской деятельности. Это — рекордная динамика за последние пятнадцать лет.
Регулярные сообщения об уходе с рынка очередной партии банков уже не воспринимаются в сознании как некая новость, событие и тем более — драма. Между тем, прямые потери от этого составляют весьма и весьма значительные суммы. Так, только объем выплаченного вкладчикам страхового возмещения составил за это время свыше 300 млрд руб. (!), в то время как за предыдущий почти десятилетний период — «всего» около 100 млрд руб. Кстати, в этой связи всё чаще возникает вопрос, а достаточно ли средств в гарантийном фонде, чтобы в том же духе продолжать охоту на «нерадивые» банки? Соответственно, встаёт и проблема его пополнения, ведь при таком регулятивно-надзорном раже и взятых темпах «прополки» банковской системы вероятность полного истощения ресурсов фонда как никогда высока.
Дежурным объяснением регулятора по поводу всего происходящего стало то, что это вынужденная плата за наведение порядка в банковской системе, за очищение её от «недобросовестных игроков». Возможно, так. Но порой складывается впечатление, что это, скорее, результат неэффективно исполняемых надзорных функций возглавляемой Вами организации.
Один из нынешних руководителей ЦБ РФ ещё несколько лет назад признавался в том, что «настоящего банковского надзора в России не существует, есть лишь отдельные его фрагменты».
К сожалению, картина нынче вряд ли не поменялась в лучшую сторону.
Иначе чем иным объяснить то, что многомиллиардные «дыры» в балансах уходящих с рынка банков и, соответственно, возникающий для их клиентов, контрагентов и АСВ ущерб обнаруживаются всё чаще и чаще и слишком поздно, уже после того, как в банки вошла временная администрация?
Принято считать (во всяком случае, именно так это транслируется), что отзыв у банков лицензий и есть свидетельство качественной работы надзорного блока, результат «очищения» банковской системы, её «укрепления», повышения её надёжности и устойчивости. А зачастую задача создания действительно эффективного, качественного, упреждающего надзора подменяется дискуссией по поводу того, что «банков в России избыточно много», «большинство из них трудно назвать банками» и надо, наконец, определить, «сколько именно в итоге должно их остаться».
Вопреки уже почти сложившемуся мнению, берусь утверждать, что в России банков — мало, что их должно быть много больше. Больше, чем сейчас. И, во всяком случае, банки в стране должны не только исчезать, но и появляться.
Позволю себе также заметить (возможно, эта мысль сегодня покажется кому-то нелепой или фрондёрской), что эффективность регулирования и надзора состоит в том, чтобы случаи отзыва лицензий в нормально функционирующей системе были крайне редки — не чаще, чем выдача новых разрешений на ведение банковской деятельности (за последние два года их в России получили считанные единицы). Естественная убыль здесь также вредна, как и в демографических процессах.
Объективные процессы концентрации капитала не должны препятствовать свободе конкуренции, развитию любых форм бизнеса, не только крупного, но и среднего, а также закрывать вход на рынок новым его участникам.
Не знаю, как кому, но мне трудно представить себе министра здравовохранения, эффективность работы которого оценивалась бы резко возросшей смертностью среди больных, а не положительной динамикой их выздоровления, а также широтой охвата населения профилактическими мероприятиями. Так же, как мне трудно понять и главу какого-либо ведомства, похваляющегося тем, что предприятий в курируемой (надзираемой) им отрасли становится всё меньше и меньше, либо сетующего на то, что их остаётся всё ещё слишком много.
Практически в любом секторе экономики наряду с крупными предприятиями присутствуют и средние, а также малые, занимающие свою сервисную нишу. При этом никакой прямой корреляционной связи между величиной банка и степенью его устойчивости, прозрачности, добросовестности и успешности (как, кстати, показали и проведённые несколько лет назад исследования самого Банка России) не обнаруживается.
Последние новости с рынка и анализ балансов большинства кредитных организаций не внушают оптимизма. Скорее всего, на очереди проблемы у целого ряда уже крупных банков, которые, по-видимому, придётся решать при помощи бюджета, либо (при драматическом развитии событий) за счёт средств фонда страхования.
Попытки смягчить растущую нагрузку на фонд через лоббирование т.н. разделения ответственности АСВ и вкладчиков по застрахованным депозитам (частичное возмещение) есть ни что иное, как перекладывание ответственности за несостоятельный, неэффективный надзор на плечи населения.
К тому же, понятно, кто от этого выиграет — прежде всего, опять-таки крупные государственные банки, в которые и понесут свои «кровные» рядовые вкладчики. Соответственно, положение для большинства операторов на рынке банковских услуг от этого, мягко говоря, не улучшится и для них наступят новые трудные времена, а затем и новые потери средств фонда АСВ.
И это не «конец фильма»... Впереди новые, многочисленные жертвы среди кредитных организаций, и не только «очистительные», то есть «во имя торжества принципов ведения добросовестного и прозрачного бизнеса», но и как результат резкого падения рентабельности банковской отрасли, а с ней и её инвестиционной привлекательности.
Какой смысл для инвесторов нести свои капиталы в банки, которые генерируют не прибыль, а новые риски для уже сделанных вложений. Которые не имеют перспективы, не способны противостоять натиску всё новых надзорных требований (а порой и банальному чиновничьему произволу), не в силах выдерживать конкуренцию со стороны государственных банков?
Кстати, о госбанках. Именно им, и без того имеющим почти бездонные источники сравнительно дешёвых ресурсов, прежде всего и адресована нынешняя программа рефинансирования сотен миллиардов рублей через механизм ОФЗ. И это естественно. По-видимому, регулятивная логика состоит в том, что сначала надо создать всё более невыносимые условия ведения бизнеса для большинства небольших или средних частных банков, потом, когда они совсем ослабнут, сказать: какой смысл тратить на них казённые деньги, уж лучше их направить в крупные, социально значимые финансовые институты (даже если такие «институты» нередко просто неэффективны). Затем снова реанимируются разговоры о том, что «стране не нужно столько банков» и надо, наконец, определить, сколько именно их должно быть.
Условия для развития свободной конкуренции в банковском секторе ухудшаются с каждым годом. Новых кредитных организаций почти не создаётся, за исключением тех, которые возникают путём слияний и поглощений, но и здесь уже стали появляться прецеденты санирования или ухода с рынка целых финансовых групп и объединений.
Делегированная законом два года назад Банку России функция т.н. «мегарегулятора» финансового рынка пока вылилась лишь в создание всё новых и новых департаментов в этом «мегаучереждении», увеличение громоздкости всей структуры, усиление рассогласованности действий и снижение эффективности работы даже ранее действовавших структурных подразделений.
Начатая в последние годы организационная перестройка центрального аппарата и системы территориальных учреждений ЦБ, к сожалению, также оборачивается новыми проблемами для многих банков, особенно региональных, которые испытывают прессинг со стороны только что назначенных и потому чрезмерно ретивых, но порой не вполне компетентных местных надзорных властей. Локальная банковская структура некоторых регионов оказалась, по сути, разгромленной. Дело дошло до того, что в некоторых субъектах федерации собственные местные банки становятся почти реликтами.
При этом уровень банковских услуг, предоставляемых населению и экономике регионов, практически не вырос, а скорее понизился, поскольку филиалы иногородних банков в этом отношении зачастую сильно проигрывают «своим», местным банкам, а с уходом последних ушли и без того слабые начала рыночной конкуренции и борьба за качество финансовых услуг.
Безусловно, нынешние проблемы в банковской системе связаны с целым рядом причин макроэкономического характера. Здесь и торможение экономического роста, сокращение инвестиций, внутреннего потребления и спроса, падение занятости, разорение всё новых и новых предприятий, рост неплатёжеспособности и просроченной задолженности, дефицит внутренней ресурсной базы, закрытие внешних рынков и т.д., и т.п.
Однако так или иначе, но сегодня мы наблюдаем практически остановку роста банковской индустрии, и говорить при этом о том, что Банк России успешно выполняет вменённую ему законом функцию «развития и укрепления банковской системы» — на наш взгляд, является большим преувеличением. Действия «мегарегулятора» сегодня не смягчают ситуацию, а, скорее, усиливают остроту проблем для большинства кредитных организаций.
Ещё одной обязанностью, возложенной законом на Банк России, является «обеспечение стабильности финансового рынка и его развитие».
Наблюдаем ли мы должное исполнение Банком России этой функции здесь, в этой части? Если да, то, по-видимому, для такого наблюдения нужны какие-то особенно хитро устроенные и сложные линзы.
Банком России два года назад была продекларирована, а затем и принята на вооружение стратегия поэтапного перехода от курсового к инфляционнному таргетированию, или управлению денежной ликвидностью через стоимость денежного кредита, через процентные ставки. В ноябре прошлого года аккурат в начале разгоравшегося уже кризиса на валютном рынке регулятором был внезапно заявлен форсированный переход к свободному плаванию курса рубля.
При этом ключевая ставка, действовавшая на тот момент на рынке, была лишь незначительно повышена. Результат перехода известен: полная разбалансировка рынка, обрушение национальной валюты, последовавшее вслед за этим вынужденное резкое повышение стоимости кредита.
Эффективно функционировавший до октября 2013 года межбанковский финансовый рынок в результате «очищающих» надзорных «гонений» на ряд банков из первой сотни почти полностью «встал», рассегментировался на небольшие группы и сегодня, даже спустя полтора года после этого, практически не действует, поскольку доверие участников друг к другу так и не восстановилось. Доступ к ликвидности через этот крайне необходимый для большинства банков, классический для всех развитых денежных рынков механизм оказался практически закрытым, что только усугубило возникающие одна за одной и без того тяжёлые проблемы для всего банковского сектора.
Да, ЦБ сегодня создал и предоставляет банкам широкий набор инструментов управления ликвидностью, но все они для большинства из них — достаточно затратны и являются, скорее, дополнением к уже созданным прежде механизмам и алгоритмам, а рынок межбанковского кредитования так до сих пор и не вышел из состояния то ли комы, то ли медленной агонии.
Вынудив сам себя к борьбе с повышенной курсовой волатильностью, с возникшей паникой на валютном рынке, Банк России резко, чуть не в два раза повысил ключевую ставку, перераспределив этим проблемы с одного сегмента рынка на другой — в кредитную сферу, которая тут же тоже «схлопнулась». Финансовый рынок корпоративного кредитования, похоже, ожидает или уже постигла участь рынка межбанковского кредитования.
Даже с учётом нынешнего «отката» на несколько процентов стоимость кредита (да ещё и на фоне всех проблем в экономике в целом) для абсолютного большинства субъектов предпринимательской деятельности остаётся неприемлемой — по крайней мере, если речь идёт о прозрачном и немонополизированном бизнесе.
Стабилен ли сегодня российский финансовый рынок, развивается ли он, как требует этого от ЦБ закон? Выполняет ли нынешняя команда Банка России эту ещё одну установленную для него функцию?
Боюсь, что для положительного ответа на этот вопрос придётся, по-видимому, либо радикально поменять критерии оценок, либо вновь сослаться на независящие от Банка России и его руководства обстоятельства и факторы.
Вообще, внешний негативный фон (так сказать, «заморозки», «засуха», «дожди» и т.д.) тем и хорош, что в случае чего всегда можно списать свой неуспех на некие неблагоприятные и неожиданные привходящие обстоятельства, помешавшие достижению намеченной цели, не забыв при этом упомянуть и о том, что если бы не предпринятые своевременно титанические усилия и проявленный героизм, всё было бы ещё хуже, а последствия намного катастрофичнее. Это — подсказка.
Возможно, такой же или похожий ответ мы услышим и от Вас. А возможно, представленный нами перечень достижений покажется Вам не полным или предвзятым. Ну что же, в конце концов, Вы как глава Банка России можете, наконец, сами назвать те из них, что ускользнули от нашего внимания, но которыми Вы как блестящий и опытный профессионал гордитесь.
Мы с интересом выслушаем Ваш ответ.

ПОДВЕРСТКА
Московская Международная Валютная Ассоциация (ММВА) учреждена в 1999 году по инициативе ряда ведущих банков. В настоящее время членами Ассоциации являются около 100 организаций. Среди них: «Банк «Авангард», Альфа-Банк, Белвнешэкономбанк, Инвестторгбанк, Интерпромбанк, Коммерцбанк (Евразия), Ланта-Банк, ЛОКО-Банк, МАБ, МБЭС, МДМ Банк, Межгосударственный банк, Межтопэнергобанк, Металлинвестбанк, Московский Индустриальный банк, Московский Кредитный Банк, НОВИКОМБАНК, НОМОС-Банк, ОТП Банк, Банк «Петрокоммерц», Пробизнесбанк, Промсвязьбанк, Райффайзенбанк, РМБ, РосЕвроБанк, СБ Банк, Собинбанк, Солидарность (Москва), Банк «УралСиб», ФОНДСЕРВИСБАНК, Ханты-Мансийский Банк, а также десятки других банков и некредитных организаций.
Ассоциация ведёт активную законотворческую, лоббистскую и публичную деятельность, защищая интересы банковского сообщества в вопросах, касающихся режима проведения операций на финансовых рынках и банковской деятельности в целом. За время своего существования ММВА во взаимодействии с другими профессиональными объединениями удалось добиться принятия целого ряда важных решений в области банковского, налогового и валютного законодательства. Ассоциация активно выступает в защиту банков, сохранения и развития их бизнеса, отстаивание их интересов перед регулирующими органами. регулярно проводит различные банковские форумы и научно-практические конференции, способствуя тем самым укреплению партнёрских связей между кредитными организациями России и ближнего зарубежья. начиная с 2007 года, Ассоциация осуществляет профессиональную аттестацию специалистов российского валютно-денежного рынка по программе ММВА/MICA FX&MM Dealing Certificate с выдачей успешно сдавшим экзамен дилерам соответствующих сертификатов.