Владимир Карнозов
Март
2016 года — особый месяц для российской военной истории. Сто
десять лет тому назад в составе нашего военно-морского флота
появились подводные лодки! За отправную точку отечественного
подводного плавания («подплава») берется Указ «О
классификации военных судов российского императорского
флота» за подписью императора Николая Второго. Он вышел 6
марта 1906 года (по новому стилю — 19 марта). Благодаря
этому документу, двадцать «миноносцев» стали «подводными
лодками». С тех пор подводная компонента является
неотъемлемой частью ВМФ России и важным инструментом в
составе Вооруженных Сил крупнейшей страны мира, чьи берега
омываются водами трех океанов.
Современная Россия считается супердержавой не в последнюю
очередь еще и потому, что, в случае развязывания
полномасштабных боевых действий, входящие в состав ВМФ
атомные подводные крейсера стратегического назначения
способны уничтожить любую страну-агрессора и даже военный
блок.
Столь высокий уровень боевой мощи стал доступным благодаря
длительной эволюции русских подводных лодок. Сегодня трудно
точно сказать, когда первые «потайные суда» были построены и
испытаны в этой стране. Веками энтузиасты и изобретатели
работали над десятками проектов, которые, по их убеждению,
могли бы найти место на военной службе.
От мускул до электричества
Пожалуй, первым, кто подошел к вопросу создания подводной
лодки с прочной позиции передовых (по тем временам) науки и
техники, был Карл Андреевич Шильдер. Военный инженер и
строитель крепостей в чине генерал-адъютанта, Шильдер в 1834
году построил подводную лодку с мускульным приводом.
Первое успешное погружение состоялось 23 сентября 1840 года.
Лодка ушла под воду и провела на дне три часа, а затем вновь
всплыла на поверхность реки, что протекает по городской
территории Санкт-Петербурга. Сегодня в этом мегаполисе
располагаются два конструкторских бюро, специализирующихся
на разработке подводной техники — «Рубин» и «Малахит», а
также «Адмиралтейские Верфи», которые выпускают подлодки
класса Kilo на экспорт по всему миру.
С высоты современного ВМФ России весьма примечателен тот
факт, что подводная лодка Шильдера представляла
корабль-ракетоносец. Более того, Шильдер предложил стрелять
ракетами по надводным целям с подлодки в погруженном
положении, и на практике подтвердил техническую возможность
этого. Пороховые ракеты хранились в длинных герметичных
пусковых установках, закрепленных на корпусе ПЛ под углом к
главной (строительной) оси. Пусковой механизм приводился в
действие электрическим током. Таким образом, подводники
имели возможность выпустить ракеты по вражескому кораблю,
если бы тот приблизился к морской крепости, защиту которой
обеспечивали базирующиеся здесь субмарины.
Следующий шаг в развитие подводной техники сделал Иван
Федорович Александровский. Он простроил 350-тонную
субмарину, которая не только могла часами находиться в
подводном положении, но и достаточно быстро перемещаться под
водой, используя пневматические машины, сжатый воздух для
которых поступал из хранимых на борту двухсот чугунных
баллонов.
Хотя несколько стран мира успешно испытали свои погружные
аппараты в девятнадцатом веке (и ранее), Россия стала первым
государством, которое построило серию подводных лодок по
единому проекту. Пятьдесят экземпляров субмарин с мускульным
приводом были изготовлены в 1884 году по проекту Степана
Карловича Джевецкого. Так много лодок было необходимо, чтобы
обеспечить защиту портов на Балтийском, а главное — на
Черном море в то время, когда русский флот по числу боевых
кораблей серьезно уступал государствам-соседям и их
союзникам. Предположительно, миниатюрные лодки действовали
бы в манере подводного аппарата H.L.Hunley, который атаковал
и потопил военный шлюп Housatonic в 1864 году, когда шла
Гражданская война в Америке.
Хотя лодки Джевецкого недолго пробыли на военной службе, они
внесли неоценимый вклад в развитие ВМФ России. Группа
морских офицеров освоила их и прониклась интересом к
подводной технике. Позднее сохранившиеся корпуса были
оснащены гребными электродвигателями (первый — в 1884 году,
мощность 1-2 л.с.). С тех пор подводный ход субмарин
обеспечивается не человеческими мышцами или сжатым воздухом,
а электрическим током.
Джевецкий также впервые предложил «оптическую навигационную
трубу», которая позднее эволюционировала в перископ. С
использованием сохранившегося корпуса и механизмов,
лейтенант Янович построил «катер малой видимости» с
двигателем внутреннего сгорания (ДВС). Полупогружная лодка,
получившая название «Кета», участвовала в обороне пролива,
соединяющего остров Сахалин с Азиатским материком. Она даже
вышла в атаку на японские корабли, но наскочила на мель до
того, как расстояние сократилось до дальности торпедного
выстрела.
Миноносец №150
Судьбоносным решением, определившим будущее отечественного
флота и судостроения, стало образование Комиссии для
проектирования подводных судов Морского ведомства. В
комиссию вошли: старший помощник судостроителя Иван
Григорьевич Бубнов, старший инженер-механик Иван Семенович
Горюнов, лейтенант Михаил Николаевич Беклемишев. Дата
образования комиссии берется за начало отсчета истории
Центрального конструкторского бюро морской техники «Рубин» —
старейшего отечественного предприятия, специализированного
на проектировании подводных лодок.
Гребной электродвигатель, двигатель внутреннего сгорания,
торпеды и перископ к тому времени уже были изобретены и
опробованы на кораблях ранних проектов. Таким образом,
задача Комиссии свелась к применению всех этих и других
элементов в конструкции корабля, который во всех прочих
отношениях был выполнен по совершенно новому проекту.
Проектирование Миноносца №113 началось в 1901 году. Позднее
в том же году чертежи были одобрены и переданы Балтийскому
заводу для воплощения в металле. Корабль стал наименоваться
Миноносец №150 и, позднее, «Дельфин».
Испытания на Балтике завершились 14 октября 1903 года с
положительным заключением. Это дало флоту основание для
размещения заказа на серию из шести кораблей типа «Касатка»
с увеличенными размерами корпуса.
«Дельфин» и «Касатка», простроенные по проектам Бубнова,
обеспечили России заметное место в ряду других экономически
развитых государств, занимающихся мореплаванием. На рубеже
веков они перешли от опытно-экспериментального к серийному
строительству субмарин для своих военно-морских сил. К 1903
году флот Франции обладал 34 подводными лодками, Англии —
восемнадцатью, США — девятью, Швеции — семью, Италии —
двумя.
Лучшие иностранные корабли были схожи с «Дельфином» по ряду
принципиальных решений. У многих субмарин постройки начала
XX века надводный ход обеспечивался бензиновым двигателем,
который также использовался для подзарядки аккумуляторной
батареи. Она питала электромотор, годный как для надводного,
так и подводного хода.
Первым командиром «Дельфина» назначили М.Н. Беклемишева. В
дальнейшем Михаил Николаевич внес огромный личный вклад в
создание и совершенствование большого числа лодок
российского императорского и советского флотов.
Первое боестолкновение
Русско-японская война разразилась в январе 1904 года. Враг
имел численное превосходство по броненосцам и броненосным
крейсерам над Первой Тихоокеанской эскадрой. Это побудило
царское правительство срочно принять меры по усилению своих
сил на театре военных действий. В апреле 1904 года были
открыты штаты для 21 команды подводных лодок — по два
офицера и десять нижних чинов, объединенные в 8-й флотский
экипаж. «На подводной лодке личный состав, как и везде,
имеет первенствующее значение. Нет личного состава, нет и
лодки», —
отмечал участник боевых действий адмирал Эдуард
Николаевич Щенснович.
В августе 1904 года Россия приступила к выполнению доселе
невиданной в истории транспортной операции — перевозке
подводных лодок с Балтики на тихоокеанское побережье по
железной дороге. Первой в путь отправилась «Форель». На
протяжении почти полугода этот 18-тонный 15-метровый
электроход, приобретенный в Германии, являлся единственной
формально действующей подводной лодкой во Владивостоке.
Перевозка следующих, значительно более крупных, субмарин
осуществлялась при помощи шестнадцатиосных транспортеров,
изготовленных по специальному заказу. В течение ноября 1904
года во Владивосток отправились пять подводных лодок
конструкции Бубнова («Касатка», «Скат», «Налим»,
«Фельдмаршал граф Шереметьев», «Дельфин») и одна
американская («Сом»). Подобных транспортировок субмарин с
одного континента на другой, на дальность порядка девяти
тысяч километров, история еще не знала.
К январю 1905 года с Балтики на Дальний Восток доставили
семь подводных лодок и создали «Отдельный отряд миноносцев
Владивостокского порта». Заведовал отрядом командир
«Касатки» Александр Владимирович Плотто. Его можно считать
первым в мире командиром тактического соединения подводных
лодок на театре военных действий. Отряду была поставлена
боевая задача: несение дозорной службы, ближняя разведка и
охрана побережья вблизи крепости Владивосток.
Русские подводники смело выходили в Тихий океан и
погружались в его пучину, выполняя испытания заново
собранных субмарин и боевые походы. Находясь в море
приблизительно в 70 км от Владивостока, 29 апреля экипаж
«Сома» заметил двухтрубный японский миноносец, а вскоре — и
второй. Цели быстро приближались, и подводникам пришлось
выполнить срочное погружение. Субмарина «нырнула» на глубину
девять-десять метров и развила высокий подводный ход,
стремясь занять удобную позицию для торпедной атаки. Подняв
перископ, командир Владимир Трубецкой наблюдал, как
миноносцы на большой скорости покидали опасный район, пока
их силуэты не растворились в тумане. Это был первый и
единственный случай за время войны, когда в море встретились
русские подводные лодки и вражеские надводные корабли.
К моменту подписания мирного соглашения в Портсмуте
численность отряда выросла до тринадцати подводных лодок (их
экипажи насчитывали 32 офицера и 220 низших чинов). Среди
них было пять лодок конструкции Бубнова, две — Джона
Голланда (John Holland) и пять — по проекту другого
американского изобретателя Саймона Лэка (Simon Lake). За
исключением «Форели», «Сома» (бывший Fulton) и «Осетра»
(бывший Protector) все корабли были построены в России.
Русско-японская война показала, что подводные лодки того
времени плохо соответствовали особенностям театра военных
действий. Однако сам факт, что во Владивостоке базировался
целый отряд русских подводников, произвел сильное моральное
воздействие на противника. Несмотря на подавляющее
превосходство в броненосных кораблях, японцы решили не
проводить активных боевых действий у русской морской
крепости.
Подготовка к европейской войне
После подписания Портсмутского договора Россия сосредоточила
внимание на европейском театре. Вместе с другими промышленно
развитыми странами, она стремилась к созданию принципиально
новых видов военно-морской техники, которые обеспечили бы
господство на море. Это послужило залогом будущего подводных
кораблей как вида вооружений, меняющего расклад сил в
противостоянии на океанских просторах.
Россия пошла по пути развития собственной школы
кораблестроения и в то же время для сравнения покупала
образцы иностранной техники. В частности, царское
правительство приобрело четыре субмарины у Германии в
1904-1908 гг., и одну у Италии в 1917-м. Прямая покупка двух
подлодок у США в 1904 году являлась некой составной частью
более крупной сделки с их производителями. Подлодка Fulton и
Protector послужили образцами для лицензионной программы,
реализованной с использованием зарубежных узлов и
механизмов. Местная промышленность построила девять субмарин
по проектам Саймона Лэка и двенадцать по проекту Джона
Голланда в 1904-1914 гг.
Когда разразился европейский конфликт, Россия закупила пять
комплектов подлодки Holland 602F и собрала их в 1915 году.
Шесть дополнительных комплектов были поставлены по опциону —
их постройка завершилась уже после Первой Мировой войны.
Выпуск по лицензии сделал возможным локализацию производства
и передачу технологий. Импорт был важной составляющей, но
никогда основным источником поступления военных кораблей для
русского императорского флота. Его рассматривали прежде
всего как ключ к высоким технологиям и как средство для
стимулирования национальной промышленности.
Флот часто оказывал поддержку талантливым изобретателям,
когда они приносили многообещающие проекты. Джевецкий
сконструировал ПЛ «Почтовый» (в составе флота с 1908 по 1913
гг.). Эта субмарина отличалась единой силовой установкой
(работа ДВС обеспечивалась сжатым воздухом, запас которого
имелся на судне) для обеспечения и надводного, и подводного
хода. По сути, это была одна из первых попыток создания
аэробной силовой установки (Air Independent Propulsion, AIP).
Кроме того, флот обеспечил финансирование под реализацию
идеи инженера-железнодорожника Михаила Петровича Налетова.
По его проекту был построен первый в мире подводный минный
заградитель. В 1915-1916 гг. «Краб» водоизмещением 533/722
тонн с шестьюдесятью донными минами специального проекта
выполнил три боевых похода по минированию входа в залив
Босфор. Тем самым «Краб» решил задачу, невыполнимую для
других классов боевых кораблей.
Большинство подводных лодок российского императорского флота
были построены по проектам И.Г.Бубнова. Вслед за шестью
кораблями типа «Касатка» (1904-1905гг.) построили «Миногу»
(ввод в строй — 1908 г.) и «Акулу» (1911 г.) — первые
дизель-электрические подводные лодки, спроектированные и
собранные в России. Замена двигателей, потребляющих бензин,
на дизельные значительно сократила пожароопасность.
Благодаря замене уменьшился риск взрыва на борту лодки по
причине образования опасной смеси испарений топлива и газов,
выделяемых аккумуляторной батареей с кислородом из воздуха.
Пройдя долгий путь эволюции, русские дизель-электрические
подводные лодки остались в строю: их продолжают строить и
поставлять главному заказчику и партнерам по
военно-техническому сотрудничеству.
На пике успеха
Карьера Бубнова как военного кораблестроителя достигла
высшей точки с постройкой серии из 23 ПЛ семейства Барс,
которые вступили в строй в 1914-1918 гг. Эти подлодки
показали свои высокие боевые качества в годы Первой Мировой
войны.
«Морж», «Тюлень» и «Нерпа» составили первую партию подобных
субмарин для Черноморского флота и успешно действовали
против турецкого торгового флота.
На их счету 13 потопленных и «призовых» пароходов и 52
мелких судна. Вклад «Тюленя» в общий счет составил 8 и 33
единицы соответственно. Частично лучшая результативность
была достигнута за счет более мощного артиллерийского
вооружения, состоявшего из одной 76-мм и одной 57-мм пушек.
Для сравнения: наиболее успешные из субмарин западного
проекта, построенных в России — «Нарвал», «Кит» и «Кашалот»
типа Holland 31A, введенные в строй примерно в то же время
(1915-1916 гг.), записали на свой счет 7 пароходов и 24
мелких судна.
Вместе с британскими подводниками, что действовали с русских
баз в 1914-1917 гг., Балтийский флот заставил значительно
превосходящие его по боевой мощи германские силы существенно
сократить активность в балтийских водах. Наиболее удачливая
из всех субмарин на этом театре военных действий лодка
«Волк» потопила четыре парохода общим тоннажем 9626 рег.
тонн, причем, три из них лодка уничтожила торпедами в одном
майском походе 1916 года.
Вместе с тем, подводным лодкам проекта Бубнова не довелось
потопить столь много, как немецким «U-botte» в Атлантике.
Здесь прежде всего сказался тот факт, что русский флот
действовал главным образом на Балтийском и Черном морях, где
активность противника была значительно ниже, а объемы
морских коммерческих перевозок составляли жалкий процент от
интенсивности судоходства в Атлантическом океане.
Всего по проектам Бубнова было построено 32 подлодки:
«Дельфин» — 1, «Касатка» — 6, «Минога» — 1, «Акула» — 1,
«Морж» — 3 и «Барс» — 20 (примечание: «моржей» часто
причисляют к подводным лодкам семейства «Барс»). Еще четыре
были заложены, но не закончены, и пошли на слом после
Октябрьской революции. Вся линейка порой обозначается как
«русский тип подводной лодки», коль скоро они были звеньями
неразрывной цепи развития конструкции одного проектировщика.
В процессе развития водоизмещение увеличилось в шесть раз,
длина корпуса — в три раза, а максимальные значения
подводной и надводной скорости удвоились. Число торпедных
аппаратов от двух поднялось до двенадцати, а на палубе
появились артиллерийские установки.
С технической точки зрения эти подводные лодки были «безотсечными»
(без водонепроницаемых переборок поперек прочного корпуса) —
характерная особенность всех проектов Бубнова до 1915 года.
Прочный корпус изготавливался из никелевой стали. Цистерны
главного балласта располагались в легких носовой и хвостовой
оконечностях вне прочного корпуса.
Эти и другие особенности конструкции выделяют проекты
Бубнова от творений его зарубежных коллег. Однако порой в
изданных на Западе монографиях можно прочитать утверждения о
том, что «Дельфин» появился в результате попытки скопировать
проект Джона Голланда. Факты говорят об ином. На самом деле,
Иван Григорьевич действительно имел возможность довольно
рано осмотреть подводную лодку Fulton (седьмая модель
Голланда) во время командировки в США летом 1901 года.
Однако заокеанская поездка случилась после того, как русский
кораблестроитель передал чертежи своей лодки Балтийскому
заводу для реализации в металле.
Правда и то, что Бубнов встречался с Голландом (и Лэком) не
один раз в ходе переговоров и обсуждения хода реализации
лицензионной программы, а также по другим темам. Наверное,
конструкторы делились опытом и идеями. В то же время, Россия
в большей степени по сравнению с Соединенными Штатами
соблюдала режим секретности по отношению к новому виду
военно-морской техники. В отличие от заокеанских партнеров,
она стала экспортировать свои подлодки только после Второй
Мировой войны.
Для военных ранние конструкции Бубнова стали хорошим
вложением средств. «Дельфин» находился на службе флота с
1903 года по август 1917-го, пока его не списали по причине
полного износа механизмов. ПЛ типа «Касатка» пошли на слом в
середине двадцатых годов. Вложение средств в проекты
Голланда также оказалось хорошим делом. «Сом» (Fulton)
служил флоту, пока не погиб в мае 1916 года от таранного
удара шведского парохода. Однотипный корабль «Щука» заставил
немецкий пароход выброситься на шведский берег в ноябре 1915
года. Случилось это незадолго до вывода «Щуки» вместе с
другими подлодками данного типа из списков флота.
А вот субмарины конструкции Лэка не показали себя столь
живучими. «Осетр» (Protector) служил русскому флоту всего
лишь девять лет, пока его не списали летом 1913-го. Все
другие лодки этого проекта вывели из эксплуатации в течение
года. Четыре «U-botte», приобретенных у фирмы Круппа, тоже
не стали долгожителями. На этих примерах русский флот рано
постиг простую истину: заморский «лэйбл» не всегда является
доказательством качества продукции, местные разработки могут
оказаться лучше. В то же время, все вышеуказанные типы
субмарин стали полезными в качестве средств обучения: сотни
российских офицеров и моряков прошли курсы подводников
именно на этих кораблях.
Мысли в завершение
Несмотря на серию тяжелых поражений в морских битвах во
время русско-японской войны в 1904-1905гг., России удалось
сохранить за собой морскую крепость Владивосток благодаря
присутствию там отряда подводных лодок. После завершения
войны Россия продолжила строительство подводной компоненты
флота за счет субмарин передовых конструкций. Русские
подводники успешно действовали в годы Первой Мировой войны.
Смена режима в результате Февральской и Октябрьской
революций 1917 года принесла множество пертурбаций. И все
же, советский период развития подводных сил флота не был
периодом «изобретения колеса». Наоборот, развитие
конструкций подводных лодок пошло дальше, став логическим
продолжением работ И.Г. Бубнова и его сподвижников. Корабли
типа «Барс» долгое время прослужили в Советском флоте.
Отдельные экземпляры даже пережили Вторую Мировую войну,
таким образом проведя на службе свыше 30 лет. Эти факты —
хороший пример для подражания новому поколению российских
кораблестроителей в их стремлении быть достойными делу
предшественников.
Царский период истории отечественного подплава представляет
хороший пример того, как настойчивость в достижении цели
приводит к положительным результатам в деле создания новых
более совершенных видов вооружений для военно-морского
флота. Политика закупок за рубежом передовых образцов
техники, локализация их производства, выпуск по лицензии с
обязательной передачей технологий вкупе с постоянным
развитием местной промышленности, ободрением и поддержкой
талантливых инженеров и изобретателей — такая политика
оказалась вполне работоспособной в прошлом веке. Нет причин,
по которым она не сработала бы и сегодня в отдельных
развивающихся странах, например, Индии.
Современный период строительства подводного флота
характеризуется вводом в строй атомоходов четвертого
поколения. В 2012-2014 годах ВМФ принял от промышленности
подводные крейсеры стратегического назначения «Юрий
Долгорукий», «Александр Невский» и «Владимир Мономах». Они
построены по проекту 955 «Борей» разработки ЦКБ МТ «Рубин».
На разных этапах строительства находятся крейсеры «Князь
Владимир», «Князь Олег», «Генералиссимус Суворов» и
«Император Александр III» проекта 955А «Борей-А», а также
«Белгород» и «Хабаровск» особых проектов. В настоящее время
прославленный конструкторский коллектив трудится над
созданием подводных лодок пятого поколения, которые составят
основу подплава России на период до 2050 года.
